BASH! Online

BASH! 

Интересное 

 Всякое 

 Вступление   Рассказки   История обновлений 
 Кто такой BASH!   Ссылки   Гостевая книга 
 Что люблю, что не люблю   ЛингвоBASH!   Как со мной связаться 
 Мой фотоальбом   Моя музыка   Благодарности 
 Моя биография 
 Мои Друзья 
 Мои баннеры 

6 января 2000 г.

Труба

На улице шел снег.

На душе отчего-то было тоскливовато... Ух ты, подумал он, какое слово смешное получилось - не тоскливо, и не тоскливенько, а тоскливовато. Точнее - тоскливоватенько. И, хоть причина такого состояния души была непонятна, может быть сказывалась усталость от новогодних праздников, но, после филолого-лингвистических изысканий вокруг слова "тоска", настроение вдруг резко улучшилось.

Нет, не улучшилось. Просто стало другим. Умиротворенно-наблюдательным, что-ли. "А я сегодня один, я - человек-невидимка, я сажусь в уголок. Я сижу, словно в ложе, и очень похоже, что сейчас будет третий звонок"...

Просто тупо гулять по Крещатику надоело. Снег был красив, воздух - свеж, но без головного убора (пусть и при плюсовой температуре) ему становилось как-то неуютно, недаром он всегда считал себя существом теплолюбивым. Ноги сами собой, неторопливо, но целенаправленно, зашагали в сторону Трубы. Сколько он себя помнил, а, точнее, с момента появления этого гигантского подземного перехода, построенного впридачу к станции метро, его тянуло туда с непреодолимой силой. Порой приходилось прикладывать к себе невероятное усилие, чтобы заставить себя не идти в Трубу.

В Трубу его влекло, когда настроение было не тоскливоватеньким (нет, ну слово все-таки прикольное), а попросту тоскливым, или жутким, или никаким. В Трубе настроение очень быстро приходило в норму.

В Трубу его тянуло после удачного интервью с очередной "звездой", когда настроение сочетало в себе торжество от приобщенности к высокому искусству с комплексом собственной и чужой неполноценности в связи с тем же искусством.

В Трубу его затаскивало состояние "недо..." - недопридуманная мелодия, которая упорно не хотела допридумываться до логического завершения, а вокруг мешало все - от играющего в соседней комнате радио до шефа, приходящего всегда невовремя, а мелодия, и недодумываясь до конца, из головы упорно не хотела вылазить; недостроенная концепция очередного сайта, сайтика, или сайтенка; недоговоренные слова в отношениях с кем-то, когда их, эти отношения, нужно наконец-то выяснить до конца, а нужные слова не подбираются, и нужная логика разговора не выстраивается, и язык не так ворочается... Таких "недо..." случалась масса, по нескольку раз в неделю, и разбираться с ними, как правило, получалось в Трубе.

Он часто задумывался, почему его так тянет в это неуютное подземелье, с его сперто-прокуренно-проспиртованным воздухом, зловонным и удушливым, с его заплеванным полом, на котором окурков и пустых стаканчиков больше чем в урнах, не говоря уже о контингенте. Кого здесь только не встретишь - неформалов всех толков и цветов радуги, глухонемых, сборщиков бутылок и художников, догуливающие пьяные компании, парочки из мужеподобных девочек и женоподобных мальчиков, музыкантов... Вот только прохожих, использующих подземный переход по прямому назначению (переместиться с одного тротуара Крещатика на другой без риска попасть под машину), здесь меньшинство.

Подойдя к одному из киосков, он молча поздоровался с продавцом, протянул купюру, получил сдачу и свою бутылку ром-колы, утвердительно кивнул на жест продавца, предлагающий эту бутылку открыть, и только тогда открыл рот, чтобы сказать "спасибо". Этот ритуал отработан годами, причем в каждой торговой точке ритуалы разные.

Имея в руках бутылку прохладительного напитка, можно не спеша прохаживаться по переходу, периодически здороваясь со знакомыми, можно подойти к одной из многочисленных компаний и послушать то, "что у них песней зовется", сопровождаемое бренчанием до неприличия ненастроенной гитары, а, как правило, и не гитары вовсе, а куска дерева, закамуфлировавшегося под гитару.

Сейчас настроение было не для общения. В таком настроении он обычно выбирает место потише (это в Трубе-то и потише! Вот рассмешил!), прислоняется спиной к мавзолейно-мраморной после капитальнейшего ремонта стене, не спеша отхлебывает напиток, курит, наблюдает, размышляет. Размышляет о том, что придет в голову. Иногда размышляет целенаправленно, вот сейчас, например, он размышлял о смысле Трубы в его жизни, и о смысле жизни в Трубе.

Регулярно он стал бывать в Трубе давно, году этак в 89-м. Тогда, весной, кому-то из его родной команды КВН пришла в голову бредовая идея продавать билеты на собственный концерт, используя музыкальную группу команды. Сначала все это происходило на аллее парка, перед главным корпусом альма-матер. Всякий проезжающий по аллее автомобиль подвергался принудительной остановке а-ля Вицин-Никулин-Моргунов, после чего кто-то белоснежным платочком протирал капот машины, кто-то слезно умолял не оставить детей голодными и купить билетик, а кто-то играл кабачно-ретроспективную музычку. Итог был всегда одинаков - ни одна машина не проехала не "обилеченной".

Потом операция "автомобиль" немного надоела, тем более что по городу и по институту прошел слушок, что по верхней аллее ездить не нужно, потому что там рэкет. А билетов оставалось еще много, а дата концерта неумолимо надвигалась... В этот момент кто-то сказал ключевую фразу: "Ну все, труба! Фиг мы продадим эти билеты!"

"Да, труба... Труба?! Труба!!! Эврика!"

Сейчас он стоял и вспоминал это первое выступление в Трубе. Какой был шок! Было стыдно поднять глаза, коленки подкашивались, руки дрожали настолько, что смычок при движении вверх издавал интенсивное стаккато вместо плавного звука. В полной тишине прозвучали отголоски последнего аккорда "Рио-Риты", а Труба, этот вечно гудящий муравейник, безмолвствовала, словно вымерла. Прошла вечность длиной в несколько секунд, после чего раздался один хлопок, другой, третий, и тут разразилась овация.

Билеты на концерт были раскуплены в течение получаса, но Труба не отпускала своих новоявленных кумиров. Кто-то предложил выложить шляпу (благо, таковая имелась у кого-то из них на голове), остальные посопротивлялись, но недолго... Играли, пока не закрылось метро, и еще долго сидели возле фонтана под Консерваторией, приходили в себя и... считали килограммы мелочи.

От теплых воспоминаний его отвлек очередной попрошайка "дядя-дай-закурить-дай-десять-копеек-на-метро-дай-глотнуть-оставь-бутылку", и, гневным взглядом послав попрошайку куда подальше, он тут же вернулся в эту реальность нынешней Трубы, гораздо более жестокой, разобщенной, нежели тогда. Но вот, что хорошо, так это то, что теперь в Трубе нет недостатка в музыке. Он и его друзья давно там не играют, а по их стопам расплодились группы и группочки, оркестры и одиночки, от профессионалов со званием заслуженного артиста до маленькой девочки, играющей, как шарманка, одну четырехтактную фразу из "Сурка" Бетховена, и ничего больше, видимо, не умеющей.

Вот, в проходе к станции метро, под плохую фонограмму играет солист Черниговской филармонии. Он блестяще выглядит, на нем фрак, в руках недешевая скрипка. Помощница ассистирует, включая старенький магнитофон с специально записанной "минусовой" фонограммой, а пока она находит на кассете нужную запись, солист объявляет, какое произведение сейчас прозвучит, и иногда вкратце рассказывает историю этого произведения, его автора. На стене приклеена афиша, а рядышком бумажка с просьбой не курить.

Из другого конца перехода доносятся басовитые звуки тубы. Он направляется в ту сторону. Так и есть - это логические потомки того старого доброго диксиленда, который был с ними в состоянии "друзья-соперники". Соперничество погашалось путем расхождения в противоположные концы перехода, чтоб не мешать друг другу, а дружба заключалась в периодическом совместном распивании пива (и не только), и обязательном, ритуальном, обмене горстями мелочи из шляпы в шляпу. Хороший был диксиленд, и где-то они сейчас? Эти, нынешние, тоже неплохо играют, может быть даже лучше, но... как-то не так. А мелодия из фильма "Ва-банк" (он и сам в свое время увлекся этой мелодией, аранжировку сделал) уже задолбала. Ее играют все, кому не лень.

Откуда-то из просторов Трубы раздаются одинокие звуки пан-флейты. Что-то, отдаленно напоминающее музыку из "Профессионала", сменяющуюся знаменитой "El Condor Pasa" (тоже уже изрядно надоевшей). Пан-флейтист (или Пан Флейтист? Опять прикольная игра слов) играет в гордом одиночестве, в отличие от черниговского солиста, который всегда окружен толпой любопытствующих слушателей.

Одновременно из нескольких точек слышны гитарные аккорды, перекрываемые мощными пропитыми молодыми лужеными глотками. "Какая боль... Поручик Голицын". Он знает, что в одной из этих точек обязательно присутствует некто Паша Морозов. Никто не знает, это фамилия у него такая или прозвали так пацана. 17-летний оболтус давно забыл дорогу в школу, весь скудный заработок уходит на пиво и сигареты (слава Богу, что не на кое-что покруче). Жаль, толковый парнишка, талантливый, а бестолку себя губит...

Вообще, в Трубе все очень просто и открыто. Здесь нет места (или почти нет) интриге, сложным многоходовым хитросплетениям эмоционально-психоделических умозаключений, как это бывает в, к примеру, шоу-бизнесе (ой, мол, она поздоровалась с этим раньше чем с той). Здесь все наивно и не наигранно, а оттого - талантливо. Здесь все по-честному, умеешь играть талантливо - играешь, умеешь ремесленничать, называя это музыкой, ремесленничаешь, и ни от кого это не скроешь. Места хватает всем.

Закончилась бутылка ром-колы, хочется еще, он идет к другому киоску, там разыгривается другой ритуал, а он возвращается к своим мыслям. Так все же, почему именно Труба так притягивает его (и еще очень многих) к себе? Мест для тусовки в городе много, но Труба - она одна, уникальная, ненавистная и любимая. В каждый момент разная. Иногда здесь не протолкнуться, а иногда - затишье. Иногда Труба злая, иногда - доброжелательная.

Подходит тонкий психолог, делающий вид, что он художник, предлагает сделать шарж. Он добродушно отмахивается: этот художник каждый раз подходит, и каждый раз получает отказ. Художник заранее знает о том, что получит отказ. Художнику уже просто интересно нарисовать его. Бесплатно. Из любопытства. Кто знает, может быть когда-нибудь это и произойдет. Тоже, своего рода, ритуал.

Сама Труба для него давно стала ритуалом, привычкой. Труба стала им самим. Раньше, давно, он через Трубу пробегал по своим делам. Позже работал. Теперь он здесь живет.

Приехав домой с последним поездом, перед тем как выключить телевизор, он щелкает каналами, и, при его теперешнем настроении, даже слащаво-приторный Хит-парад "Территории А" с Рудницкой, переминающейся с ноги на ногу, не кажется уже таким противным.

Засыпая, он осознает, что количество "недо..." уменьшилось, мелодия выстроилась и сама просится в аранжировку, чем он, по всей вероятности, займется с утра. Он не боится во сне забыть мелодию, она уже сформировалась, она уже существует. Он даже может себе позволить выбросить ее из головы и мысленно напеть "Что наша жизнь? Труба..."

Он давно хотел поделиться этими мыслями. Потом он рассказал их мне, а я - написал. Или, наоборот, я рассказал, а он - написал. Разбирайся сам.

Вверх



А ты не забыл оставить запись в Гостевой Книге?


Copyright © Andy BASH!, 1998-2000

Дата последнего обновления этой страницы:
6 января 2000 г.